«Поняла, что я не смогу»: как работает староста поселка в 6 км от врага 📹

«Как обычный человек, имеющий страх, я боюсь. Мы видим и слышим, как летят «Шахеды» над нами. Видим дроны. И если ты идешь в чистом поле, даже негде и спрятаться. Просто идешь, читаешь молитвы, веришь, все будет хорошо», — так рассказывает о своей дороге на работу и домой староста Одноробовского старостинского округа Оксана Пунина.

Одноробовка, где Оксана живет вместе с мужем, — поселок Золочевской громады на Харьковщине. От его центра до госграницы – около 6 км. Сейчас поезда не едут не только в Одноробовку, но и в центр громады – Золочев. Маршруты сократили из-за постоянной угрозы атаки беспилотников.

«У нас был социальный проект – перевозка автобусом. Это гуманитарная миссия «Проліска». У нее была возможность к нам приезжать в соседние села, пока не было дроновых атак. Они осуществляли бесплатную перевозку. И люди могли из наших сел добираться до Золочева. А из Золочева уже в Харьков идет рейсовый автобус. Железнодорожное сообщение у нас не работает с 2022 года. Плюс в прошлом году, летом, нам в Одноробовке разбомбили мост. У нас нет теперь дорожного сообщения. Если, например, добираться на работу, людям нужно либо большой путь по грунтовой дороге где-нибудь объехать, либо под мостом переходить. Так вместе эти трудности преодолеваем, чтобы можно было продолжать работать и жить», — делится староста.

«Три села полностью пустые»

Оксана стала старостой в 2020 году. Тогда, до российского вторжения, в 15 населенных пунктах Одноробовского старостинского округа проживало 1654 человека.

Сейчас осталось 230 человек.

«Три села у нас полностью пустые, в которых проживали люди до войны. Это Андреевка, Сотницкий Казачок и поселок Муравское», – перечисляет руководитель.

Название «Сотницкий Казачок» известно далеко за пределами Харьковской области. Это село на самой границе неоднократно фигурировало в отчетах американского Института изучения войны. Ведь в 2024 году российская армия попыталась прорвать госграницу в этой локации. В то время в селе оставались 34 человека. Они до последнего отказывались эвакуироваться. В конце концов, выходить из-под обстрелов пришлось пешком, оставив все имущество и автомобили. На карте DeepState Сотницкий Казачок до сих пор остается красным, то есть оккупированным россиянами.

Одноробовка, в отличие от большинства приграничных населенных пунктов Харьковщины, не была под российской оккупацией ни минуты. Более того, в 2022-м сюда даже приезжали переселенцы, вспоминает староста.

«К нам, в наш округ, приезжали из города Харькова и Золочева. Потому что в конце февраля и марте большие были обстрелы в Харькове и Золочеве. И наши села наоборот, принимали родных своих: и в Сотницком Казачке, и в Барановке, и в Одноробовке. Приезжали к бабушкам-дедушкам, селились в домах, которые пустовали. Из Харькова даже люди были незнакомые нам. Они и в Одноробовке квартиры просили, проживали. И это было включительно до апреля месяца. В середине апреля у нас были, например, в Одноробовке первые «прилеты». И тогда люди начали уже потихоньку выезжать. Где-то с 20 апреля основная масса уехала из Одноробовки, из Барановки», — вспоминает Оксана Пунина.

«Можем на пару дней уехать – отдохнуть морально и возвращаемся»

Сейчас в Одноробовке живут 37 человек. Среди тех, кто не уехал, несмотря на обстрелы, — сама Оксана и ее муж.

«Наши все родные, родители наши, уехали из села и из округа. И мы можем, например, к ним поехать на пару дней, отдохнуть хотя бы морально – и возвращаемся снова домой. Мы еще думаем. Мы не знаем, что и как нам сделать правильно, чтобы и не покинуть свой дом и работу и быть больше в безопасном месте, – делится староста. – Я поняла, что я не смогу уехать и покинуть людей. Потому что кто-то ведь должен с ними работать. Хотя это очень трудно, здесь находиться. И страшно, и очень опасно. Опасность еще больше усугубляется. Если раньше это были обстрелы чем-то тяжелым (были и одиночные, и чаще), то за эти два года у нас добавились очень плотные обстрелы дронов, дроновые атаки, «Молнии». Это уже подвергает опасности даже, чтобы дойти от дома до работы и обратно вернуться».

«Каждый год с людьми что-то случается»

Оценка Пуниной относительно опасности в приграничных районах, полностью совпадает с оперативными сводками. Начальник Золочевской поселковой военной администрации Виктор Коваленко только в апреле десять раз сообщал о различных «прилетах» по Одноробовке. В большинстве своем враг терроризирует село «Молниями». Но были и КАБы, и FPV. И это только то, что упало. Небо над поселком неспокойно гораздо чаще. Ведь с территории РФ залетают «Шахеды», которые дальше двигаются на Золочев, Богодухов, Харьков или вглубь страны.

Видео: Оксана Пунина

Сама староста попадала под обстрел в 2022-м, во времена Харьковского контрнаступления. Везла с коллегами хлеб из Золочева в села своего округа.

«Прилетевший снаряд, слава Богу, был без осколков. Загорелась соседняя машина, и сразу перекинулся огонь и на нашу машину, потому что они рядом находились… Посмотрели, что мы целые, руки-ноги целые, у кого кровь была, шум в голове. И мы по полю – по полю, немного сошли с трассы, потом на гору. Когда дошли, увидели машину с нашими друзьями, и они смогли нас довезти до Одноробовки. И, конечно, тогда обратились в больницу, где нас могли осмотреть и оказать медицинскую помощь», — вспоминает Пунина.

Женщина тогда получила кровоизлияние, акубаротравму и контузию. Один из ее коллег – разрыв барабанной перепонки.

«Коллеги мои неоднократно попадали под обстрелы. У меня коллега погиб. Наш директор Одноробовского дома культуры. В позапрошлом году возле своего домохозяйства ухаживал за скотом. Прилетел снаряд, и так попал ему, что смерть была, вероятно, мгновенной. И его, к сожалению, нет. Очень хороший человек был. Человек этот был поддержкой для меня и нашего всего округа. И, к сожалению, нет. И гражданские у нас погибли люди на территории. Ранение получила девочка. Еще один ребенок погиб, к сожалению, также за это время. С 2022 года по этот год у нас как-то каждый год с людьми что-то случается. Это очень тяжело, очень больно», — делится Оксана.

«Много вопросов, которые я не могу решить»

Возрастающая опасность вместе с отсутствием электричества и газа постепенно «выдавливает» людей из украинского приграничья.

«Сейчас ситуация очень тяжелая. Наши соседние округа страдают. За эти дни и недели многие эвакуировались. Другие сообщают, что они будут выезжать – в Золочев, в Харьков. То есть, продолжается такая миграция. Мы все надеемся, что будет все хорошо и мы вернемся, но реально оцениваем ситуацию», — подчеркивает Пунина.

Она признается: когда шла на выборы старосты, не могла представить, что придется работать в подобных условиях.

«На сегодня много таких вопросов, которые я не могу решить, в силу того, что это и не моя компетенция, и просто невозможно. Потому что отсутствие электроэнергии, отсутствие газа – это зависит от разных факторов. Это и службы должны иметь доступ к нашей территории, и различные разрешения. К примеру, воду мы можем закачать. Нам для этого нужно, чтобы генератор работал – заправить, и хотя бы людям сделать снабжение. Но, кроме этого, мы еще можем попросить помощи, например, той же питьевой водой. Нам недавно помогли и продолжают помогать. Координационный центр, разные волонтерские организации привозят. Если не могут в само село доставить, то в Золочев. А мы тогда уже потихоньку людям развозим. Вот так потихоньку-потихоньку решаем. Я себя, можно сказать, так и воспитала. Мне родные говорят, что я изменилась. Стала не то, что жестче. А более требовательной – и к себе, и к людям. Помогло то, что я не одна. Будь я сама, я бы не знала, что мне делать. А так рядом люди, которые меня поддержали и продолжают со мной работать, это мне придает сил», — отмечает Оксана.

«В ближайшее время не сможем даже пойти полюбоваться цветами в лесу»

При этом признается: держит эмоции в себе, но всплеснет – когда война завершится.

«Я, наверное, плакать начну, потому что я разучилась плакать. Я очень редко даю волю эмоциям. Потому что я хочу это сделать, чтобы выпустить то, что у меня внутри находится. И не всегда у меня это выходит. И я при людях стараюсь не демонстрировать свои эмоции. Расчувствоваться можно. А как люди, знаете, — покричать, навзрыд поплакать, вот это человеку необходимо. Ведь я женщина: мне хочется заниматься спортом, мне хочется пойти потанцевать, чтобы выплеснуть эту энергию. Мы могли до войны с девочками встретиться, заниматься после работы фитнесом, куда-то пойти немножко. А я понимаю, что мы в ближайшее время не сможем даже полюбоваться цветами в лесу. Я на пруду не знаю, когда последний раз была. Вот такие простые условия, которые не только я переживаю, но и все люди почти в Украине. И хочется верить, что когда-нибудь оно закончится и мы сможем пережить эти нормальные человеческие эмоции», — делится староста из украинского приграничья.

На вопрос, будет ли баллотироваться еще, если война завершится и будут выборы, Оксана отвечает осторожно: «Я бы хотела работать на этом посту, мне очень нравится работать с людьми. Но мы не знаем, как будет завтра, как сегодня будет даже». Несмотря на это, уже мечтает, как будет участвовать в восстановлении.

«Конечно, реально оцениваю, что в села это не так быстро придет. Но я хочу, чтобы были какие-то вливания – и донорские, и, может, от власти, чтобы люди могли отстроить свои дома. Большинство людей сообщает, что хочет проживать в нашем округе. Есть такие идеи: что-то не просто построить, а чтобы было пожилым людям какое-то место отдыха, чтобы детки какие-то, если вернутся, могли учиться. Мы понимаем, что возможно они будут ездить в соседний округ в школу, если у нас не будет, чтобы для них были созданы условия. Вот хочется. Я себя, например, вижу в этом. Самое главное – это выжить на сегодняшний день и затем реализовать это все в жизнь».